Глухов - гетманская столица. Тысяча лет истории.
http://hlukhiv.com.ua/search/

Из истории московского похода Яна Казимира

 (Просмотров5118 | Комментариев0) Версия для печати
Автор:  

После девятидневного похода, считая со дня переправы через Днепр, мы прибыли в армию короля, осаждавшую в это время Глухов, город на краю Украины, у границ Московии. Армия эта состояла: из 20.000 татар под командою двух сыновей хана, из такого же количества польской кавалерии, из 20.000 казаков, из 4.000 драгун немецкого строя, из отряда гвардии польского короля, в котором было 12.000 рейтаров, 14.000 польской и немецкой пехоты, — лучшей инфантерии, которая когда-либо существовала, — и из 2.000 гусар.

В четверти лье от лагеря мы встретили ожидавший нас отряд польской кавалерии в боевом порядке. В армии любезность короля превзошла все, что самого милостивого сделала для нас королева в Варшаве. Полюбовавшись некоторое время красотой и исключительным великолепием польской кавалерии, про которую можно сказать поистине, что она превосходит все кавалерии в целом мире, мы направились прямо к королевской палатке.

Я даже припоминаю, что после обеда гарцовали верхами по льду, на расстоянии пистолетного выстрела от осажденного города, при чем не обошлось и без стрельбы из мушкетов. Впрочем, никто не был ранен, и вакханалия закончилась благополучно и весело.

Два дня спустя произошло событие немного более серьезное. Король собрал свой военный совет, и на нем было решено в виду того, что осада не имевшего никакого значения города затянулась, начать общий штурм после взрыва мины, который и был произведен на рассвете. Мина взорвалась, и, не расследовав вполне ее действия, которое не оказалось слишком хорошо, назначенные [пехотные] полки, так же как и большое количество спешенной польской кавалерии, бросились в аттаку вдоль дороги на не защищенные с боков городские ворота, разбитые пушечными выстрелами. Коронный великий хоружий Собесский, нынешний король Польши, и ряд других высших сановников, видя, что мы, мой брат и я, со всеми нашими людьми, находимся в выделенном для приступа отряде, присоединились к нам, и мы все вместе пошли в аттаку правого фланга, которым являлась сторона ворот вдоль насыпи. Когда, выдержав весьма сильный огонь, притом огонь людей, которые не трусят, так как каждый из неприятелей [стреляя в нас] высовывался до половины туловища, мы встретились с прекрасною баррикадою позади ворот, с заряженною картечью пушкой, которая била вдоль насыпи, а мушкетный огонь был так ужасен и так верно направлен, что менее, чем через полчаса, тут были убиты на месте 500 человек, а остальные настолько потеряли боеспособность, что нужно было помышлять об отступлении.

Мы повернули для участия в аттаке левого фланга, которая велась по замерзшему болоту, но вскоре увидели, что и здесь дела для нас обстояли не лучше, чем на правом. Под многими из наших людей, поддерживавших тех, кто ворвался в брешь, проваливался лед, что причиняло большой безпорядок и вселяло ужас. Брешь, как я уже сказал, была сделана дурно, очень неровная, обороняемая двумя тысячами царских драгунов, совершавших чудеса храбрости. Большая часть всех наших офицеров была убита на вершине парапета вокруг водруженных там знамен; остатки пехоты совершенно отбиты, с крайними потерями. Нам наконец необходимо было принять самое разумное решение, состоявшее в немедленном отступлении, чтобы не потерять остатков армии, что без сомнения последовало бы, так как дело происходило в десять часов утра и московиты нас расстреливали как мишень. Король Польши и г. Чарнецкий, которые во все время сражения постоянно находились во главе польской кавалерии на краю рва, не могли решиться на отказ от дела, так захватившего их сердце. Тем не менее они вынуждены были уступить и отдать приказание отступить всем войскам, перенеся гиканье господ московитов, которое было велико.

Я не думаю, чтобы когда-либо войска показали столько образцов доблести, как поляки в этот день в их способах атаки и московиты в своей прекрасной обороне. Мы потеряли около 4.000 человек и более 200 офицеров. Вот каково было первое дело, в котором мы участвовали вместе с поляками, и каков был результат штурма, предпринятого не во-время.

Король плохо мирился с неприятностью поражения в деле, в котором он принимал участие лично. Это заставило его через восемь дней решиться на второй приступ, приняв предосторожности и меры более верныя, чем это им было сделано в первый раз.

Аттака правого фланга вдоль плотины была оставлена, и сосредоточились единственно на левой стороне, где была снова подведена мина под крепостную стену, действие которой, как уверяли, будет настолько велико, что можно будет ворваться по пятидесяти человек вряд. Ко краю рва были выдвинуты две баттареи, одна из двенадцати пушек, другая из шести. На восьмой день, в шесть часов утра, по данному сигналу, были взорваны две мины, и все назначенные полки, поддерживаемые целою кавалерией, ворвались с величайшей отвагой в обе бреши. Уже некоторое число поляков и немецких офицеров вошло в город, отрубив головы всем защитникам брешей, и наши знамена подняты на вершине, — и мы одно время с полным основанием были уверены, что дело кончено.

Но вскоре мы испытали обратное. Губернатор, бывший человеком, пользовавшимся выдающеюся репутацией среди московитов, явившись со всем своим гарнизоном, в один момент отбросил вошедших в город людей и опрокинул их с высоты пролома вниз, а затем, с трудно передаваемою стойкостью овладев брешью, открыл по нашим людям такой убийственный огонь и перебил их такое количество, что пришлось податься и уступить превосходству неприятельского огня, не прекращавшегося нисколько, несмотря на наши восемнадцать пушек, стрелявших безпрерывно по брешам.

Наши потери в людях по меньшей мере были такими же, как и в первом деле. И, так как полки оказались сильно ослабленными и оставалось мало офицеров для командования, осада Глухова была снята к великому сожалению Его Польского Величества и всей нации. Потом было решено продвинуться на границу Московии, по направлению к городу, называемому Севском, чтобы попытаться аттаковать армию Ромодановского, расположенную по ту сторону реки Десны, прежде чем к ней присоединится племянник царя князь Черкасский с бывшими у него еще 50.000 человек, ибо противустоять всем этим соединившимся силам для нас было бы невозможно.

АНТУАН ГРАМОН

ИЗ ИСТОРИИ МОСКОВСКОГО ПОХОДА ЯНА КАЗИМИРА (1663 — 1664 г. г.)


 
Поделиться с друзьями → 


Комментарии:


Пока комментариев нет.

Добавление комментария
Имя
Комментарий
**текст** - жирным, --текст-- - перечеркнутый, __текст__ - подчеркнутый
 
Вы можете редактировать свой последний комментарий

Введите символы,
изображенные на картинке,
в поле.
Введите символы, изображенные на картинке






Наш сайт участвует в проекте "Города Украины".